alisterorm

Category:

Матюшина И., Гуревич Е. Поэзия скальдов.

Поэзия скальдов : [В 2 кн.] / Е. А. Гуревич, И. Г.  Матюшина; Рос. гос. гуманит. ун-т. Ин-т высш. гуманит. исслед., Рос.  акад. наук. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. - М., 2000. - 750, [1]  с. : ил.; 22 см.; ISBN 5-7281-0067-8

«Hlyd minumbrag, meidr 

myrkblas, thvit kank yrkja, 

alltiginn — matt eiga 

eitt skald—drasils tjalda; 

thott o’llungis allra 

allvaldr, lofun skalda, 

ther faek hrodrs at hvo’ru 

hlit annarra nitid»

Перевод: 

«Слушай мою поэзию, знатный 

разоритель темного коня шатров,

— ибо я умею сочинять 

стихи — тебе нужен скальд; 

и хотя, всевластный, ты отвергал 

хвалу всех других скальдов, 

я восславлю тебя 

во множестве стихов»

Мой интерес к поэзии совсем недавний, ему где-то года два. Приближаясь к тридцати годам, я обнаружил, что поэтическое высказывание стало для меня ясным и завораживающим, я начал чувствовать ритмику и поэтику, чувствовать образы и ловить ощущения. Поэзия – это настоящее пиршество языка, она ищет формы наиболее яркого выражения его ритмики и образности. 

Однако ещё в детстве, в районе двенадцати лет мне в руки попалась «Старшая Эдда», и – «Voluspa». Даже в русском переводе его рефрен звучал завораживающе:

«Гарм лает громко у Гнипахеллира,
привязь порвется, вырвется волк;
она много ведает я много предвижу
судьбы славных и сильных богов».

И на исландском:

«Geyr Garmr mjök
fyr Gnípahelli;
festr man slitna,
en freki renna.
Fjöld veit hon frœða,
fram sé ek lengra,
um ragnarök
römm sigtíva».

Ритмичная, яркая, лаконичная и какая-то непретенциозная поэзия, созданная у чёрных пляжей Исландии и на берегах норвежских фьордов является одним из самых ярких явлений в истории человечества, памятником, несущим в себе мысли и язык людей, живущих совсем недалеко от полярного круга, в разреженном обществе скотоводов и пахарей бондов, морских разбойников викингов, отважных торговцев, пробороздивших четверть морей всего мира. Тяжёлое, низкое, свинцовое небо, подёрнутое полярным сиянием, долгие зимние вечера в длинном доме, треск очага, круг людей, собравшихся ближе к огню, центру их личного Митгарда… И обрывистая, чёткая и выразительная исландская речь, складывающаяся в замысловатые кённинги, повествующая нам по сию пору о людях, которых уже давно нет с нами.

Поэзия скальдов интересна прежде всего своими языковыми особенностями, игрой, поиском новых средств художественной выразительности. До сих пор главное культурное наследие Исландии – это её литература и язык, который они берегут как зеницу ока, как своё главное достояние. Да, часто скальдические висы и пряди просты по содержанию, далеко не всегда они повествуют нам об ушедшей эпохе – но всегда являются памятником богатого исландского языка.

Книга, написанная Инной Матюшиной и Еленой Гуревич повествует о поэтической традиции Скандинавии, её генезису и эволюции. Да, сейчас в Исландии достаточно поэтов, регулярно выходят сборники стихов на исландском языке, они по прежнему называются visur, однако никто из современных поэтов не может назвать себя скальдом, и никто не в состоянии воссоздать средневековую поэзию… Хотя один из поэтических жанров средневековья – «рим», дожил до середины прошлого века, эта традиция слишком сильно видоизменилась, и её основные традиции ушли в прошлое. Задача авторов – понять, что она из себя представляла, и почему завершилась.

Гуревич и Матюшина органически дополняют друг друга. Елена Гуревич – дочь, как представляется, одного из самых известных скандинавистов прошлого века – Арона Гуревича, и она является прежде всего историком языка и литературы, которая видит глубокий социально-культурный контекст поэтической традиции, и, что важно, видит движение и развитие скандинавской культуры. Матюшина – чистый «технарь» среди филологов, точнее – лингвист, которая занимается развитием языка и его механикой, эволюцией фонетики и синтаксиса, которые в течении последнего тысячелетия изрядно поменяли все германские языки. 

Специфика изучения скальдической поэзии состоит в том, что сами исландцы успели отрефлексировать свой творческий опыт. Когда Снорри Стурлусон оставлял в «Младшей Эдде» пособие по стихосложению, оно уже представлено было в весьма совершенном виде, уже был определён канон кённингов – поэтических метафор, приведены многочисленные примеры. Самые ранние произведения скальдов относят к IX в., и предметом спора всегда служит её возникновение: кто-то кивает на ирландскую традицию, действительно богатую эпосом, кто-то – на латинское влияние. Однако авторы идут вслед за Михаилом Стеблин-Каменским, который говорил об автохтонности скандинавской традиции, и указывал, что главная причина её возникновения – язык.

Да, именно язык. Обратите внимание на приведённую в начале вису, и попытайтесь её произнести. Скальдический стих имеет совершенно определённую ритмику, весьма редко она заключается в концевых рифмах – фонетические рифмы разбросаны в ткани самой висы, и её секрет заключается в длиннотах согласных и их звучании. Поэтому соавтором книги и выступила лингвист Матюшина – она показала техническую сторону поэзии, фонетическую сторону её составляющей. Аллитерационный, то есть регламентированный по размеру и форме стих вообще свойственен германской поэзии, но наиболее явственно выразилось именно в исландской поэзии. К примеру, наиболее распространённый стиль – «dróttkvætt», шестисложный стих с тремя ударными слогами в строке, с чередующейся по чётным и нечётным строкам ритмикой.

«Еitt» - «thott», «thvit» - «matt», «skalda» - «allra» - «tjalda»… Если всё это вплести в структуру висы, и учесть при исполнении, станет ясно, каким образом складывается стих, и в чём его специфика. Отчего авторы считают жанр скальдической поэзии «родным» для Скандинавии? Потому что её секрет таится в языке – вне этого языка она попросту не может возникнуть. С языком связывается и её постепенное исчезновение – вернее, с «движением» языка, его развитием. Акцентный сдвиг, то есть кристаллизация начально-корневого, закреплённого ударения, неизбежно изменил ритмику висы, покончил с классической рифмовкой и навсегда изменила структуру поэзии, которая отныне потеряла свою специфику. Это произошло после XIII в., так что у нас в распоряжении около четырёх веков существования уникальной литературной формы…

Елена Гуревич обратила внимание на другое – на социо-культурную специфику, на общество, в котором существовали скальды. С одной стороны, мы имеем развитую поэтическую традицию, с твёрдым до хруста каноном, который отвергал вымысел и художественную выдумку: с другой же – авторское творение, индивидуальное высказывание, сквозь которое ярко проглядывает гордость и ощущение собственной значимости, веса в обществе. Вновь посмотрите на эпиграфическую вису – нетрудно заметить, что скальд в данном случае, с чувством собственного достоинства, толком и расстановкой объясняет конунгу, почему его стоит взять в свиту своих сотрапезников, и в чём сила творящего слова.

Ещё особенность – скальды говорят о современности. Эпос, те же песни «Старшей Эдды», говорят о прошлом, легендарном и далёком от слушателей даже того времени. Но скальд чаще всего говорит о том, что он видел, или о чём может узнать «по горячим следам». Прежде всего он был тем, кто придаёт событиям определённую форму, кто облекает их в художественное полотно и сохраняет для потомков – своего рода ретранслятор. Однако даже эти жёсткие рамки позволяли скальду самовыразится, придать авторское звучание каждой висе, и выстроить из, казалось бы, твёрдого набора кённингов такие головокружительные метафорические конструкции, что переводчикам приходится немало поломать голову над их переводом. Скальд – вечный одиночка в своём искусстве.

Скальдами могли быть и викинги, как Эгиль Скаллагримссон, и «могучие бонды», такие, как Снорри Стурлусон, но часто это были спутники конунгов, или их соратники. Поэтому большую роль играла «drapa», то есть хвалебная песнь, обращённая к покровителю, либо короткий стих – «flokk». Была, вопреки мнению Стеблин-Каменского, и лирика – «manso’ngr», выражающий чувства к женщине.

Отдельно стоит сказать и о другом жанре, который ближе всего состоит к заклинанию. Во многих книгах о викингах есть иллюстрация, где Эгиль Скаллагримссон на берегу моря ставит шест с надетым на него конским черепом. На шесте написаны руны, представляющие из себя nid - хулительную песнь, по сути, заклинание, направленное на супротивника, выражение ненависти и проклятье на него… Это был рискованный жанр, поскольку был призывом к открытому конфликту, однако до нас дошло немало примеров подобных драп и вис.

В заключении я бы хотел сказать об общей роли скальдической поэзии. Да, современная исландская поэзия уже другая. Ну так ведь и русские поэты вряд ли будут создавать произведений в стиле «Слова о полку Игореве», верно? Даже бережное отношение к языку не позволяет восстановить давно ушедший жанр.

Дело в том, что скальды – люди своего общества, своего времени, плоть от плоти архаичного германского общества, с его глубокой спецификой, непростой и опасной подчас жизнью, с холодным и негостеприимным миром вокруг. Немало отваги нужно, чтобы посреди молчаливых заснеженных полей и лесов зазвучало живое и прекрасное слово, и тем паче достойно уважения, что это слово было кому-нибудь нужно.

Это урок нам всем. Берегите Слово. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.