История - нескончаемый спор (alisterorm) wrote,
История - нескончаемый спор
alisterorm

Category:

Дарнтон Р. Великое кошачье побоище, и другие эпизоды из истории французской культуры


Дарнтон Р. Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры. "Новое литературное обозрение". М. 2002.
Культуру изучают вовсе не только в стенах французских университетах, молясь на портреты Марка Блока и Люсьена Февра. Существует итальянская microstoria, немецкая Alltagsgeschichte… а есть школа исторической антропологии, родом из США. В своё время это выражение взял на вооружение советско-российский историк Арон Гуревич, однако понимал под ним, скорее, историческую психологию социального, нежели что-то иное. В американской же историографии историческая антропология осталась именно антропологией – другими словами, этнографией, изучающей простые повседневные мелочи. Чем же обусловлен подход историка-антрополога, ведь он не в состоянии выйти, скажем так, «в поле», не может расспросить давно умерших людей об их картине мира?
Как и любой историк, он ищет информацию в источниках. Как антрополог, он не старается сосредотачиваться на типическом. Его интересует каузальное. Если ты нашёл нечто, тебе непонятное, но абсолютно очевидное для автора текста – значит, тебя ждёт здесь добыча. Один из сторонников подобного рода исследований – Клиффорд Гирц – упирал на так называемую «символическую антропологию». Суть подобного метода заключается в признании символичности мышления человека, и сути исследования как дешифровки реальной жизни через изучение символов.
Выпускник Гарварда Роберт Дарнтон идёт именно по этому пути. Это историк, не вылезающий из архивов, изучающий европейское печатное слово и культурный контекст, в котором оно создавалось. Занимается историк Францией XVIII века, эпохой тёмной, находящейся в тени последующей Революции и сопутствующей катавасии. Вначале он работал над вполне классической histoire mentalite, пытаясь разобраться в секрете популярности месмерических экспериментов, которыми в Стране Вина занимались все, кому не лень. Возможно, его уделом бы и осталась история коллективных представлений, если бы в начале 60-х гг. не наткнулся на библиотеку швейцарского города Невшатель, где сохранился полный архив бумаг Типографического товарищества – издательства XVIII в. Полсотни тысяч документов – прекрасное собрание для анализа книжной (и не очень книжной) культуры Старого Порядка, золотая жила для антрополога. Это и определило путь Дарнтона как историка, вскрывающего символы чужой культуры – для этого нужно просто взять любой текст XVIII века – для анализа годится практически всё.
Вот, например, «Сказки матушки Гусыни» - издательство 17-nного года. Даже для современного взрослого сказки эти выглядят жутковатыми и жестокими. А вот современникам они таковыми не казались. Все эти хрестоматийные примеры – изнасилованная Спящая Красавица, сожранная «с концами» Красная Шапочка, и прочая прочая. Откуда вся эта жуть?
Или вот. Никола Конт, один из печатников, написал брошюрку о «кошачьем побоище», случившемся на улице Сен-Севрен. Рабочие типографии, где он был подмастерьем в молодости, устроили настоящий концерт, сопровождавшийся дикой какофонией бесшабашной музыки и убийством несчастных кошек… Омерзительная, мерзкая и совершенно дикая практически для любого современного человека сцена была абсолютно понятна для автора, её описавшего. Почему?
Полицейский инспектор, Жозеф д’Эмри, контролирующий книготорговлю, оценивает «благонадёжность» или «неблагонадежность» по своим собственным критериям. Каким образом Дени Дидро с сотоварищами отбирали материалы для статей в своей знаменитой «Энциклопедии»? Буржуа из Монпелье составляет путеводитель по родному городу, и как вы думайте, будут ли его чаяния и переживания совпадать с современными?
Такие проблемы и интересуют почтеннейшего Роберта Дарнтона. По его мнению, всё, непонятное современному мышлению, вполне поддаётся объяснению и толкованию – стоит лишь поглубже проанализировать культуру, систему координат, с опорными точками-символами, в котором существует казус, и его тайны будут полностью открыты для познания.
Однако… Роже Шартье, друг и оппонент Дарнтона, уже высказывал не раз свои сомнения по поводу концепции антропологии. Этнограф наблюдает казусы лично, он способен подойти и задать правильный вопрос участникам действа. А вот историк – должен обращаться за помощью к письменным источникам. Отсюда вопрос – не мой, Шартье – насколько мы можем изучать культуру через тексты, которые точно так же являются частью особо культурного мира – мира нарратива? Можем ли мы через них понимать различные социальные слои, со своим собственным мировидением? Насколько он прозрачно для автора самого текста?
В целом, однако, это хороший пример эмпирического исследования источников. Дарнтон не старается скрыть «секреты мастерства», подробно описывая ход анализа, приводящий к тем или иным выводам. Да, историческая антропология – спорное направление, но оно имеет право на существование, и Роберт Дарнтон – достойный её представитель.
Tags: XVIII век, Историческая антропология, История Франции, Культурология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments