Tags: Позитивизм

Османская империя и страны Восточной и Юго-Восточной Европы в XV-XVI вв.

 Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XV-XVI вв. Главные  тенденции политических взаимоотношений. Отв. редактор И.Б. Греков.  Институт славяноведения и балканистики АН СССР.  М. Наука 1984г. 302 с.  Твердый переплет, обычный формат.

Конструкция – вот главный итог какого-либо исследования. Даже без приставки «ре-». Как бы условны и спорны не были выводы, они являются предметом синтеза, который укладывается в определённые смысловые блоки. Всё зависит от глубины проработки материала.

Вот почему не состоялся позитивистский синтез. Хочешь или нет, но основой его была история политики, а в ней исследователи чаще всего улавливали внешние проявления – объявление войны и мира, договоры, союзы, соглашения… Вокруг них конструируется красивый и непротиворечивый фасад единства политики. И в наше время историки, особенно публицистического толка, грешат поисками этого единства и непротиворечивости в принятии решений, поиска единого стержня на протяжении десятилетий, а то и столетий. Видимо, сама мысль о каузальности политики их пугает…

Collapse )

Бальфур Дж. П., лорд Кинросс. Взлёт и упадок Османской империи.

Бальфур Джон Патрик. Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка. XIX-XX вв. Серия:  Memorialis М Центрполиграф 2017г. 639с. Твердый переплет, Обычный  (130х205 мм) формат.  (ISBN: 978-5-227-05262-2 / 9785227052622)

Читая некоторые книги, поневоле задаёшься вопросом, как они вообще написаны? Автор любой книги имеет свой жизненный и культурный опыт, и не свободен до конца от субъективности. Но тут есть тонкий момент: чувствует ли автор её границы, или он абсолютизирует свою модель? Как вообще выстраивается методология исследования, в том числе и исторического?

Представляемая сегодня книга имеет в России большую славу. Это научно-популярное издание, посвящённое истории Османской империи, которое оказалось настолько удачно по своей концепции, что немало турковедов опиралось на неё, чтобы создать свои научпоп-работы, в частности, Юрий Петросян. Она периодически издаётся, имеет стабильный спрос и считается одним из лучших и самых адекватных изложений сложной истории Османской империи. 

Итак, причины?

Collapse )

Мейер М., Еремеев Д. История Турции в средние века и новое время.

(Отзыв – наполовину рекомендация, наполовину – лёгкое недоумение).

Да, пора почтенным интересантам расставаться с образами богатой и пышной Турции, нарисованной сериалом «Великолепный век», и начать потихоньку изучать трагическую, но, видимо, справедливую судьбу этой некогда могущественной державы, некогда правящей целыми народами. Стоит помнить, что государство, ещё вчера штурмовавшее стены Вены, очень быстро скатилось к статусу «больного человека Европы», и бывшие завоеватели сами оказались в положении излохмаченной и стоящей на глиняных ногах державы… История Османской империи очень поучительна, и её необходимо изучать всякому, кто интересуется не только историей Турции, но и просто динамикой развития и падения обществ и государств.

Collapse )

Почекаев Р. Узурпаторы и самозванцы «степных империй».

Почекаев Р.Ю. Узурпаторы и самозванцы степных империй. История  тюрко-монгольских государств в переворотах, мятежах и иностранных  завоеваниях   Евразия 2016г. 378с. Твердый переплет,    

Питерский исследователь Роман Почекаев, хоть и именуется «юристом», достаточно неплохо трудится на поприще истории. Его перу принадлежат солидные очерки монгольского и золотоордынского права, аналитические биографии Бату-хана и Мамая, и научно-популярные очерки о правителях Золотой Орды…

Однако пишет он очень часто. Пожалуй, даже слишком – в «Евразии» едва ли не каждый год выходит его книга, автор торопится издать новый труд, иногда поступаясь аналитике, и всё больше ударяясь в очерковость.

Постигла ли такая судьба книгу «Узурпаторы и самозванцы «степных империй»? Надо посидеть и разобраться. 

Итак, чему же посвящён сей труд? «Степные империи», определение, введённое рядом востоковедов для условного обозначения кочевых государственных образований, всегда имели развитые политические структуры, которые, имея весьма своеобразный окрас, могли существовать в течении долгих веков, проходя и многочисленные периоды междуцарствий. В их числе – механизмы власти и её преемственности, между поколениями и племенами. Это весьма непростая тема, поскольку многочисленные родовые контакты и связи, а также обычаи разных родов и племён могли давать разные механизмы преемственности. 

Collapse )

Почекаев Р. Цари ордынские.

Почекаев Р. Цари ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды. —  2-е изд., испр. и доп. — СПб.: Евразия, 2017г. 464 стр., илл. Переплет,  Увеличенный формат.  (ISBN: 978-5-91852-172-4 / 9785918521724) 

В любом курсе по истории средневековой Руси постоянно мелькают имена внешней силы, которая с завидным постоянством вмешивалась в отношения между князьями в XIII-XV вв. – Орды. Золотая Орда не была безлика, и её довление над Русью облекалось в лицах многих её правителей – Чингизидов, временщиков, регентов и прочее, прочее, прочее. Несмотря на то, что это государство имело специфический характер по своему внутреннему строю, во внешней политике правители играли огромную роль.

Кто же они – цари давно погибшей Орды, что они приняли в наследство, что хранили, что пытались создать?

Питерский юрист Роман Почекаев уже не раз становился объектом моего внимания, когда я рецензировал его книги, посвящённые биографиям всем известных Батыя () и Мамая (), оказавшихся более глубокими и сложными деятелями, чем это было принято считать в отечественной русистике. В этих книжках Почекаев показал себя дотошным биографом и историографом, неплохо владеющим материалом, хотя и не знающим восточные языки, но неплохо работающего с переводными источниками. 

Collapse )

Заборов М. А. Введение в историографию крестовых походов


Заборов М.А. Введение в историографию крестовых походов (латинская хронография ХI - ХIII веков). М. Наука. ГРВЛ. 1966г. 382с. Твердый переплет, Увеличенный формат.
Когда исследователи, да и люди творчества тоже, обращаются к мрачной и жестокой эпохе Средневековья, к её военной истории, то неизбежно перед ними встаёт эскапада Крестовых походов. И действительно, сложно себе представить, сколько сил и ресурсов было вложено, мягко говоря, небогатым христианским миром в тяжелейшие дальние походы на Ближний Восток, на двухсотлетнюю войну на рубежах мусульманского мира. И та, и другая сторона оставили после себя массу интересных свидетельств, документов об этих, прямо скажем, из ряду вон выходящих кампаниях. Множество авторов, из разных стран, разных языков и сословий, столкнулись с иной культурой, описывали её, и, тем самым, познавали и себя. Впрочем, самые знаменитые хроники, описывающие сами крестовые походы, несли в себе следы боевого угара и самопропаганды, когда люди меча и креста убеждали себя, что все эти жуткие дела, которые они творили, были во славу Божью.
В 1960-х Михаил Заборов (1920-1987) был уже вполне себе маститым специалистом по политической истории средневековой Европы, «застолбив» место в качестве ведущего знатока по Крестовым походам. Автор являлся сугубым марксистом, однако работы его несли, по большей части, позитивистский характер, описательный. Автор неплохо разбирался в политической кухне европейских дворов, поэтому больший акцент делал на взаимоотношениях крестоносцев друг с другом, а также рассматривал нелёгкие отношения между аристократией и духовенством, и этих двух страт – с «пауперами». В этот самый момент он решает защитить диссертацию по историографии крестовых походов (тема для академической карьеры вполне выгодная, надо понимать), однако требовалось нечто вроде предисловия, введения в основную часть.
Как это иногда бывает у увлекающихся натур, введение разрослось до полноценной книжки в четыре сотни страниц. Дело в том, что Заборов решил рассмотреть первооснову работ историков – латинские источники, посмотреть, что в них есть, а чего в них нет. Комплексный анализ наиболее известных хроник крестовых походов позволил бы выявить общее и особенное, показать развитие исторической концепции крестовых походов, складывающейся в головах хронистов.
Чем ценная сия книжка? Автору удалось показать, как менялось с течением времени понимание крестовых походов, как постепенно уходили из оборота абстрактные богословские пропагандистские сентенции и провиденцианалистское восприятие, как им на смену приходит светское, практическое мышление трезвых людей, понимающих, что далеко не всё можно объяснить словами церковников. Заборов подошёл к материалу проблемно, и сгруппировал его по ряду вопросов, например, отношение хронистов к чудесам, описание предводителей, или более глобальным историософским концепциям авторов. Это, безусловно, большие достижения работы… но!
Автор всё-таки оперирует со сложнейшими источниками, каждый из которых имеет свою собственную историческую значимость. Рассмотрение их в единой плоскости, конечно, возможно и необходимо, но при строгом учёте особенностей авторов. Многое заборов объясняет классовой принадлежностью, что имеет, конечно, смысл, но только на первый взгляд. Например, нельзя ставить в один ряд церковного скептика Гвиберта Ножанского и, скажем, Одо Дейльского. Впрочем, перекрестный анализ у Заборова оказался солидный, и приводимые им ценные параллели и обобщения имеют право на существование.
Но всё заслоняет несколько маниакальное стремление Заборова доказать, что авторы хроник лукавят, а крестоносцы – извините, сволочи. Понятное дело, что хронисты частенько вставляли в текст пропагандистские сентенции, однако автор уж слишком яро разоблачает уже разоблачённое, тем паче, что и сам материал, который он собрал, показывает реальное отношение летописцев к тем, кто шёл отвоёвывать Гроб Господен. Для чего это делается? Заборову очень хочется доказать факт наличия острых классовых противоречий в крестоносном войске, и неутихающей антифеодальной и антиклерикальной борьбе. Однако опять же, сам материал источников подчёркивает всю сложность взаимоотношений аристократии и простого люда, которые не сводятся к однозначному противостоянию, как это пытается представить автор. Достаточно странно слышать о хрупкости и поверхностности религиозности участников походов: недоверие к клерикальной пропаганде имела свою специфику, но вряд ли здесь можно говорить о торжестве рационализма, едва ли не атеизме: не та эпоха, не то время…
Вердикт: седая классика отечественной медиевистики, одна из весьма солидных аналитических источниковедческих работ, со своими неоспоримыми достоинствами и недостатками. Здесь много интересных параллелей и выводов, но общая размытость изначальной концепции не позволяет автору чётко структурировать свою проблему, и сформулировать конечные задачи. В итоге одни вопросы слишком выставлены вперёд, иные остаются в тени, либо вовсе не нашли упоминания в работе.
Так что книга Заборова, конечно, ценна и интересна любому, кто интересуется историей крестовых походов. Но, на ниве источниковедческого анализа медиевисты уже ушли изрядно вперёд… Почитайте хотя бы Светлану Лучицкую.